Исаак Эммануилович
Бабель 1894 – 1940
Конармия. Книга рассказов (1923 – 1925)
Мой первый гусь
Корреспондент газеты «Красный
кавалерист» Лютов (рассказчик и лирический герой) оказывается в рядах Первой
Конной армии, возглавляемой С. Буденным. Первая Конная, воюя с поляками, совершает
поход по Западной Украине и Галиции. Среди конармейцев Лютов — чужак. Очкарик,
интеллигент, еврей, он чувствует к себе снисходительно-насмешливое, а то и
неприязненное отношение со стороны бойцов. «Ты из киндербальзамов... и очки
на носу. Какой паршивенький! Шлют вас, не спросясь, а тут режут за очки»,
— говорит ему начдив шесть Савицкий, когда он является к нему с бумагой о
прикомандировании к штабу дивизии. Здесь, на фронте, лошади, страсти, кровь,
слезы и смерть. Здесь не привыкли церемониться и живут одним днем. Потешаясь
над прибывшим грамотеем, казаки вышвыривают его сундучок, и Лютов жалко ползает
по земле, собирая разлетевшиеся рукописи. В конце концов, он, изголодавшись,
требует, чтобы хозяйка ею накормила. Не дождавшись отклика, он толкает ее
в грудь, берет чужую саблю и убивает шатающегося по двору гуся, а затем приказывает
хозяйке изжарить его. Теперь казаки больше не насмехаются над ним, они приглашают
его поесть вместе с ними. Теперь он почти как свой, и только сердце его, обагренное
убийством, во сне «скрипело и текло».
Смерть Долгушова
Даже повоевав и достаточно
насмотревшись на смерть, Лютов по-прежнему остается «мягкотелым» интеллигентом.
Однажды он видит после боя сидящего возле дороги телефониста Долгушова. Тот
смертельно ранен и просит добить его. «Патрон на меня надо стратить, — говорит
он. — Наскочит шляхта — насмешку сделает». Отвернув рубашку, Долгушов показывает
рану. Живот у него вырван, кишки ползут на колени и видны удары сердца. Однако
Лютов не в силах совершить убийство. Он отъезжает в сторону, показав на Долгушова
подскакавшему взводному Афоньке Биде. Долгушов и Афонька коротко о чем-то
говорят, раненый протягивает казаку свои документы, потом Афонька стреляет
Долгушову в рот. Он кипит гневом на сердобольного Лютова, так что в запале
готов пристрелить и его. «Уйди! — говорит он ему, бледнея. — Убью! Жалеете
вы, очкастые, нашего брата, как кошка мышку...»
Жизнеописание Павличенки, Матвея
Родионыча
Лютов завидует твердости и
решительности бойцов, не испытывающих, подобно ему, ложной, как ему кажется,
сентиментальности. Он хочет быть своим. Он пытается понять «правду» конармейцев,
в том числе и «правду» их жестокости. Вот красный генерал рассказывает о том,
как он рассчитался со своим бывшим барином Никитинским, у которого до революции
пас свиней. Барин приставал к его жене Насте, и вот Матвей, став красным командиром,
явился к нему в имение, чтобы отомстить за обиду. Он не стреляет в него сразу,
хоть тот и просит об этом, а на глазах сумасшедшей жены Никитинского топчет
его час или больше и таким образом, по его словам, сполна узнает жизнь. Он
говорит: «Стрельбой от человека... только отделаться можно: стрельба — это
ему помилование, а себе гнусная легкость, стрельбой до души не дойдешь, где
она у человека есть и как она показывается».
Соль
Конармеец Балмашев в письме
в редакцию газеты описывает случаи, происшедший с ним в поезде, двигавшемся
на Бердичев. На одной из станций бойцы пускают к себе в теплушку женщину с
грудным дитем, якобы едущую на свидание с мужем. Однако в пути Балмашев начинает
сомневаться в честности этой женщины, он подходит к ней, срывает с ребенка
пеленки и обнаруживает под ними «добрый пудовик соли». Балмашев произносит
пламенную обвинительную речь и выбрасывает мешочницу на ходу под откос. Видя
же ее оставшейся невредимой, он снимает со стенки «верный винт» и убивает
женщину, смыв «этот позор с лица трудовой земли и республики».
Письмо
Мальчик Василий Курдюков пишет
матери письмо, в котором просит прислать ему что-нибудь поесть и рассказывает
о братьях, воюющих, как и он, за красных. Одного из них, Федора, попавшего
в плен, убил папаша-белогвардеец, командир роты у Деникина, «стражник при
старом режиме». Он резал сына до темноты, «говоря — шкура, красная собака,
сукин сын и разно», «пока брат Федор Тимофеич не кончился». А спустя некоторое
время сам папаша, пытавшийся спрятаться, перекрасив бороду, попадается в руки
другого сына, Степана, и тот, услав со двора братишку Васю, в свою очередь
кончает папашу.
Прищепа
У молодого кубанца Прищепы,
бежавшего от белых, те в отместку убили родителей. Имущество расхитили соседи.
Когда белых прогнали, Прищепа возвращается в родную станицу. Он берет телегу
и идет по домам собирать свои граммофоны, жбаны для кваса и расшитые матерью
полотенца. В тех хатах, где он находит вещи матери или отца, Прищепа оставляет
подколотых старух, собак, повешенных над колодцем, иконы, загаженные пометом.
Расставив собранные вещи по местам, он запирается в отчем доме и двое суток
пьет, плачет, поет и рубит шашкой столы. На третью ночь пламя занимается над
его хатой. Прищепа выводит из стойла корову и убивает ее. Затем он вскакивает
на коня, бросает в огонь прядь своих волос и исчезает.
Эскадронный Трунов
Эскадронный Трунов ищет офицеров
среди пленных поляков. Он вытаскивает из кучи нарочно сброшенной поляками
одежды офицерскую фуражку и надевает ее на голову пленного старика, утверждающего,
что он не офицер. Фуражка ему впору, и Трунов закалывает пленного. Тут же
к умирающему подбирается конармеец-мародер Андрюшка Восьмилетов и стягивает
с него штаны. Прихватив еще два мундира, он направляется к обозу, но возмущенный
Трунов приказывает ему оставить барахло, стреляет в Андрюшку, но промахивается.
Чуть позже он вместе с Восьмилетовым вступает в бой с американскими аэропланами,
пытаясь сбить их из пулемета, и оба погибают в этом бою.
История одной лошади
Страсть правит в художественном
мире Бабеля. Для конармейца «конь — он друг... Конь — он отец...». Начдив
Савицкий отобрал у командира первого эскадрона белого жеребца, и с тех пор
Хлебников жаждет мести, ждет своего часа. Когда Савицкого смещают, он пишет
в штаб армии прошение о возвращении ему лошади. Получив положительную резолюцию,
Хлебников отправляется к опальному Савицкому и требует отдать ему лошадь,
однако бывший начдив, угрожая револьвером, решительно отказывает. Хлебников
снова ищет справедливости у начштаба, но тот гонит его от себя. В результате
Хлебников пишет заявление, где выражает свою обиду на Коммунистическую партию,
которая не может возвратить «его кровное», и через неделю демобилизуется как
инвалид, имеющий шесть ранений.
Афонька Бида
Когда у Афоньки Биды убивают
любимого коня, расстроенный конармеец надолго исчезает, и только грозный ропот
в деревнях указывает на злой и хищный след разбоя Афоньки, добывающего себе
коня. Только когда дивизия вступает в Берестечко, появляется наконец Афонька
на рослом жеребце. Вместо левого глаза на его обуглившемся лице чудовищная
розовая опухоль. В нем еще не остыл жар вольницы, и он крушит все вокруг себя.
Пан Аполек
У икон Новоградского костела
своя история — «история неслыханной войны между могущественным телом католической
церкви, с одной стороны, и беспечным богомазом — с другой», войны, длившейся
три десятилетия. Эти иконы нарисованы юродивым художником паном Аполеком,
который своим искусством произвел в святые простых людей. Ему, представившему
диплом об окончании мюнхенской академии и свои картины на темы Священного
писания («горящий пурпур мантий, блеск смарагдовых полей и цветистые покрывала,
накинутые на равнины Палестины»), новоградским ксендзом была доверена роспись
нового костела. Каково удивление приглашенных ксендзом именитых граждан, когда
они узнают в апостоле Павле на расписанных стенах костела хромого выкреста
Янека, а в Марии Магдалине — еврейскую девушку Эльку, дочь неведомых родителей
и мать многих подзаборных детей. Художник, приглашенный на место Аполека,
не решается замазать Эльку и хромого Янека. Рассказчик знакомится с паном
Аполеком на кухне дома сбежавшего ксендза, и тот предлагает за пятьдесят марок
сделать его портрет под видом блаженного Франциска. Еще он передает ему кощунственную
историю о браке Иисуса и незнатной девицы Деборы, у которой от него родился
первенец.
Гедали
Лютов видит старых евреев,
торгующих у желтых стен древней синагоги, и с печалью вспоминает еврейский
быт, теперь полуразрушенный войной, вспоминает свое детство и деда, поглаживающего
желтой бородой тома еврейского мудреца Ибн-Эзры. Проходя по базару, он видит
смерть — немые замки на лотках. Он заходит в лавку древностей старого еврея
Гедали, где есть все: от золоченых туфель и корабельных канатов до сломанной
кастрюли и мертвой бабочки. Гедали расхаживает, потирая белые ручки, среди
своих сокровищ и сетует на жестокость революции, которая грабит, стреляет
и убивает. Гедали мечтает «о сладкой революции», об «Интернационале добрых
людей». Рассказчик же убежденно наставляет его, что Интернационал «кушают
с порохом... и приправляют лучшей кровью». Но когда он спрашивает, где можно
достать еврейский коржик и еврейский стакан чаю, Гедали сокрушенно отвечает
ему, что еще недавно это можно было сделать в соседней харчевне, но теперь
«там не кушают, там плачут...».
Рабби
Лютову жаль этого разметанного
вихрем революцией быта, с великим трудом пытающегося сохранить себя, он участвует
в субботней вечерней трапезе во главе с мудрым рабби Моталэ Брацлавским, чей
непокорный сын Илья «с лицом Спинозы, с могущественным лбом Спинозы» тоже
здесь. Илья, как и рассказчик, воюет в Красной Армии, и вскоре ему суждено
погибнуть. Рабби призывает гостя радоваться тому, что он жив, а не мертв,
но Лютов с облегчением уходит на вокзал, где стоит агитпоезд Первой Конной,
где его ждет сияние сотен огней, волшебный блеск радиостанции, упорный бег
машин в типографии и недописанная статья в газету «Красный кавалерист».
Е. А. Шкловский
Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры.
Русская литература XX века: Энциклопедическое издание. – М.: «Олимп»;
ООО «Издательство ACT», 1997. – 896 с. |